August 9th, 2009

skylight

диссидент

..сижу в одиночестве в любимом своем "диссиденте", запивая отличный тунцовый тартар (специально приготовленный для меня без лука) интересным чилийским вином семи годков от роду, размышляя невнятно и отстраненно о собственном, несколько странном, модусе этого самого "диссидентства" - о том, насколько, должно быть, во многих своих проявлениях, оно должно раздражать, опять же, многих.. Этот, вроде как, пафос - и отстраненность не к месту, и неясные многословные речи невовремя - итд, итп.. Но, с другой стороны, для кого-то, кто когда-нибудь вдруг почему-то желает чудесного, я иногда оказываюсь лозой - лишь бы жажда была просто жаждой, перекрывающей все остальные нюансы (вроде сбитых коленок, результата блужданий впотьмах или с лампочкой по сложносочиненным внутренним лабиринтам): лозоходец, ищущий воду, должен, мне кажется, хотеть пить - тогда в нужный момент он почувствует, как дрогнет в его руках сухая скрюченная ветка. Здесь, смотри..
Интересно, существуют ли лозоходцы, чья жажда столь велика, что, сохраняя чувствительность к малейшим движениям этой шаманской приблуды, они сами, вдруг предугадывая, говорят - здесь, смотри - и дальше танцуют с лозой по пустыне, уже ей показывая, где здесь вода?.. :)
skylight

..осторожно..

..двери закрываются - говорит вежливый женский голос - следующая станция - "Замкнутый Круг". Ну а что? Как раз, все логично: Москва ведь вся кольцами - почему бы и нет, тем более, что пересаживаться здесь, чтобы ехать до станции, сопряженной с "официальным" кольцевым маршрутом. Недолго совсем. "Даешь!" - восклицает рекламная листовка А4 - "узнай о себе особое!" - я знаю, что вновь очиталась, но важно ли это? Да, важно - метро, как умеет, говорит со мной на особом своем языке - ну а я, перемещаясь внутри, как умею, читаю и слушаю, поддакивая и кивая, про себя. Внутри соревнуются недуги - кто первый, но, в целом, это не очень любопытно: играю, сразу на всех сторонах, кроме своей, равномерно, а поэтому интрига не нарушается - пока. Из дальнего угла вагона на меня смотрит любопытствующий дяденька, похожий на белого медведя с упаковки немецких голубых леденцов из совсем раннего моего детства - сам этот белый медведь был, как две капли воды, похож лицом на Ростислава Плятта - и мне кажется, он, ехидный, но доброжелательный, знает что-то такое - то самое, "особое" - но разве скажет, разве, в принципе, может сказать? И медведя, и Плятта, и леденцов давно уж как нет. А я вот, как ни странно, есть - и иду себе внутри метро, и читаю, и слушаю его сообщения, про себя..